Сергей Фургал: Не может весь край страдать из-за того, что где-то происходят вспышки «ковида»
В очередном интервью «Губернии» глава Хабаровского края объяснил свое решение не продлевать режим самоизоляции, назвал район, где жители смогут пить чистую воду из-под крана, рассказал о выплатах медикам и объявил «трехлетку строительства».
Политика 11958
Интервью с губернатором

Уже в четверг, 11 июня, в Хабаровском крае должен закончиться режим самоизоляции. Это решение губернатора Сергея Фургала многие критиковали и называли преждевременным: каждый день в регионе стабильно выявляют от 55 до 70 новых случаев заражения коронавирусом. Тем не менее 9 июня в большом интервью на телеканале «Губерния» глава региона подтвердил, что не будет продлевать ограничительные меры – в ближайшие месяцы «ковид» никуда не денется, и нужно учиться жить в этих условиях. Вместе с тем власти постараются защитить группу риска – пожилых и хронически больных людей, для которых инфекция может стать смертельной.

В интервью губернатор рассказал, как будут открываться предприятия после карантина, зачем нужен госпиталь в Анастасьевке, разрешат ли хабаровчанам вживую посмотреть парад, как дела с жильем для сирот и есть ли будущее у многострадальной «Хорской буренки», а также ответил на другие вопросы журналиста Антона Пиотровича.


Об отмене режима самоизоляции

– Сергей Иванович, добрый вечер.

– Добрый вечер.

– Наверное, уже в третий раз мы начнем с коронавируса и режима самоизоляции – никуда от этого не денешься. В прошлую пятницу вы во время прямого эфира на своей странице в Instagram сказали, что с 11-го числа режим самоизоляции в Хабаровском крае будет снят. При этом, когда смотришь на цифры по поставленным диагнозам, видно, что уже третью неделю они держатся в среднем в районе 60 – бывает выше, бывает чуть ниже. Не рано ли отменять режим самоизоляции, Сергей Иванович?

– Чего мы хотим добиться? Если мы говорим о стабильности, то стабильные цифры у нас уже не в течение недели, а в течение месяца. Если посмотреть, у нас [число выявленных зараженных в сутки] колеблется от 55 до 65, иногда бывает 70. Но я хочу еще раз подчеркнуть: не нужно путать заболеваемость с выявляемостью. Это все положительные тесты на коронавирус, а заболевших значительно меньше: у нас очень большой процент выявляемых бессимптомных больных, которые в больницу не попадают.

Нужно понимать, что коронавирус пришел к нам надолго, если не навсегда. Я всегда исхожу из худшего. Полагая, что коронавирус надолго, и меры нужно принимать такие, при которых мы должны научиться жить вместе с этим коронавирусом.

Что касается снятия режима самоизоляции – как таковая самоизоляция уже и сейчас не существует. Если вы выйдете на улицы, если вы посмотрите на предприятия, везде все работает.

– Абсолютно справедливо, и у многих возникает вопрос: что ж за режим, который и не режим, по большому счету?

– В любом случае режим самоизоляции обеспечивает определенные мероприятия. Все равно мы избегаем мест массового скопления, проведения массовых мероприятий, не работают те отрасли, где невозможно разъединить людей.

Да, с 11-го числа мы снимаем режим самоизоляции, но при этом особые меры поддержки оставляем для лиц пожилого возраста и для больных хроническими заболеваниями. Но это не значит, что они будут сидеть дома. Я полагаю – и как губернатор, и как врач, – что пожилые люди должны больше находиться на воздухе. Мы будем создавать условия, чтобы пожилые люди гуляли, ходили, дышали воздухом, двигались, но при этом будем делать так, чтобы они не сталкивались, не собирались в одном месте с молодежью или все вместе в большом количестве, для того чтобы избежать заражения.

Режим самоизоляции – это очень условное обозначение. Жесткая самоизоляция была в первый месяц.


Об открытии предприятий после 11 июня

– Тем не менее, Сергей Иванович, как вы сами сказали, запрещены массовые мероприятия, закрыты некоторые отрасли – общепит, кинотеатры, театры. Уже понятно, кто будет открываться с 11 июня, при каких условиях?

– [Во вторник, 9 июня] встречался с представителями бизнеса разных отраслей, все с ними оговорили, взяли от них все предложения. С 11-го числа будем их реализовывать в жизнь, исходя из рекомендаций главного санитарного врача и сопрягая это все с юридической стороной, чтобы не нарушить закон.

С 11-го числа, во-первых, мы начнем открывать детские садики – я считаю, что это необходимо делать. Еще раз подчеркну: при соблюдении определенных санитарно-эпидемиологических мероприятий. Что это значит? Для каждой отрасли, которую мы будем открывать, будут разработаны свои правила, нормы поведения и нормы хозяйствования. Если, допустим, на более отдаленном этапе мы будем открывать рестораны и кафе…

– То есть все-таки это отдаленный этап?

– Для меня отдаленный этап – это 10-12 дней. Где-то до 22-го числа мы должны практически открыть все, что задумали.

В первую очередь, я полагаю, нужно открывать рестораны и кафе, которые имеют летние веранды. Для них будут прописаны определенные правила и условия, при которых они будут работать. Они несложные, их просто нужно выполнять. Это предварительная запись, это не более определенного количества людей за столиком. Если семья пришла – то пожалуйста, а если посторонние люди, то должно быть дистанцирование. И так далее.

В общем, пришло время, когда мы должны серьезно обдумать нашу стратегию и нашу жизнь исходя из того, что коронавирус никуда не делся. Хоть сегодня и говорят, что прошла первая волна, вторая наступит... У нас никакая первая волна не прошла, у нас все продолжается, но у нас все проходит под контролем. Мы тестируем огромное количество людей, мы делаем кровь на ИФА [иммуноферментный анализ для выявления антител к коронавирусу], мы четко наблюдаем наш коечный фонд, нагрузку на врачей. При той ситуации, которая существует в Хабаровском крае (а она напряженно-стабильная), мы можем себе позволить открывать отрасли, [давать людям больше свободы].

Все четко будет прописано с 11-го числа – по отраслям, по дням, чуть ли не по часам. Все будут видеть, когда кто будет открываться, с какими условиями. И там же будут прописаны меры ответственности, и там же будет прописано, какие шаги и действия мы будем предпринимать в случае нарушений.

 

О возобновлении работы детсадов и справках для детей

– Вы сказали о детских садах. Конечно, многие ждут их открытия: во время ваших эфиров в Instagram значительное число вопросов было именно по этому поводу. С 11-го числа сады откроются, но, чтобы ребенка привести и его приняли, нужна справка от врача. В эти дни мне даже страшно представить, что может начать твориться в детских поликлиниках.

– Справка сама по себе мало что дает. Я полагаю, что на первом этапе, если у нас позволит количество медиков, мы их посадим в детском садике – прикомандируем. И, наверное, нужно поступать так: ребенок пришел, его посмотрели, температуру измерили, послушали, мазок взяли. Ребенок допуск получил – штампик поставили. Это будет самое правильное. Если мы сейчас заставим родителей с детьми бегать по больницам, это будет неправильно. Понятно, что не везде это получится, но сделаем все, чтобы облегчить жизнь [родителям и детям]. Где-то справку будет выдавать участковый врач, а где-то медики будут сидеть прямо в детском саду. Но детские сады нужно открывать.

 

О вспышках «ковида» в районах края

– В конце прошлой недели произошла вспышка в Охотском районе среди вахтовых рабочих. Как сейчас там складывается ситуация?

– Сейчас там ситуация стабилизировалась. Мы научились нейтрализовать все эти вспышки. Она не такая большая, как кажется, но, учитывая отдаленность и труднодоступность, учитывая, что практически нет логистики и слабая медицинская база, конечно, для нас это неприятный фактор. Мы просто это предприятие посадили на карантин, ограничили вход и выход, провели стопроцентное тестирование. Всех, кто с положительным [результатом], изолировали, увезли на лечение, а все остальные будут проходить двухнедельный карантин, как положено у нас. Дальше будем смотреть, брать анализы, и если через 14 дней ничего не будет подтверждаться – будем снимать карантин.

– То есть контакты с местными жителями ограничены полностью?

– Естественно. В Хабаровском крае есть жесткое правило, и те, кто не будет это правило соблюдать, будут очень серьезно наказываться. В основном его уже все соблюдают: если везете людей на вахту, вы должны либо в Хабаровске, либо по месту нахождения людей взять обсерватор, поселить туда людей, взять анализы. Две недели они должны прожить в обсерваторе, а дальше берется независимый транспорт (чтобы не смешивать вахтовиков с населением) – либо частный самолет, либо автобус – и люди доставляются к месту работы.

Бывают нерадивые работодатели, которые нелегально завозят, но мы их выявляем и они знают, к каким последствиям это приводит.

Здесь принципиальный вопрос: все вахтовики должны пройти обследование и карантин. И сама жизнь подтверждает правильность наших решений: где мы посадили вахтовиков в обсерватор, везде мы выявили одного, двух, а где-то и пять или семь [зараженных]. В обязательном порядке в каждой партии вахтовиков выявляются инфицированные. Это позволяет их изолировать, а остальных продержать 14 дней и отправить на работу. Думаю, ситуация здесь спокойная.

– Но ведь в этой истории есть и обратная сторона. Среди вахтовых рабочих, которые отправлялись в Ванинский район, тоже были выявлены зараженные. Вы на штабе в пятницу об этих компаниях говорили – это «Альянс-Стройиндустрия» и «Газрегион». Там люди вроде бы находились на карантине, больные обнаружены, но сейчас заказчики боятся, что все больны, и чуть ли не до разрыва контрактов доходит.

– Там ситуация была немножко не такая. Там, где были официальные обсерваторы, было все нормально: сразу были созданы условия, не позволяющие вахтовикам друг с другом контактировать. А то, что произошло там, – это был нелегальный обсерватор: просто сняли общежитие, поселили в комнату по четыре-пять человек, они имели свободный выход и вход. По сути, людей просто согнали в одну кучу и получили вспышку. Да, мы это все локализовали, но выводы тоже сделали. И, я думаю, работодатели тоже сделали выводы.

Там, где были официальные обсерваторы, – все нормально. Вот где были нелегальные, где хотят обхитрить, «объегорить» и сэкономить немножко, – там проблемы и получаются. Скупой платит дважды, трижды, а то и четырежды.

– Вспышка произошла и в Чегдомыне, и уже не в нелегальных обсерваторах. Здесь главный врач, у него заболела жена, он помещает ее в общую терапию. В итоге получаем вспышку – 11 человек уже доставлены рейсом санавиации… Это как, Сергей Иванович?

– Объясняю. Когда я принимаю какие-то решения – облегчить [режим ограничений], открыть парикмахерские, еще что-то, – я всегда провожу анализ, и анализ показывает, где у нас происходит основная заболеваемость. Основные четыре зоны риска – это больницы (понятно: внутрибольничная инфекция, скученность людей), общежития, магазины, где большое скопление людей, и общественный транспорт.

С моей точки зрения, в больнице [Чегдомына] произошла элементарно, может быть, такая легкая халатность. Ведь пациентка заболела пневмонией, у нее не было [подтвержденного] «ковида». Но есть правила, которые я вколачиваю всем: если у человека внебольничная пневмония, мы его обязаны вести как больного коронавирусом, пока мы не подтвердим обратное. Мы в 11-ю больницу сейчас кладем всех с внебольничной пневмонией, а в 10-ю кладем «коронавирусных», чтобы не смешивать потоки и не утяжелять ситуацию. Человек, допустим, с пневмонией, если попадает в «ковидное» отделение, он же подхватывает еще и «ковид».

Но вернемся к Чегдомыну. Там, может, по неопытности или по расхлябанности – пациент поступил с пневмонией, с неподтвержденным «ковидом», и были приняты меры, как для больного с пневмонией. Но потом оказалось, что у больного еще и «ковид». Естественно, произошло внутрибольничное инфицирование. В больнице, во-первых, ослабленные люди, а во-вторых, там присутствует большое количество других возбудителей – так называемая внутрибольничная инфекция. Поэтому там пришлось реагировать быстро, экстренно: вся больница была посажена на карантин, проведены дезинфекционные и профилактические мероприятия, но 11 человек пришлось вывезти санавиацией для лечения сюда, в Хабаровск.

– У меня складывается ощущение, что как-то мы, может быть, резко выходим из режима ограничений? Здесь вспышка, там вспышка…

– Если у нас заражение происходит в больницах, в общественном транспорте, там, где скопление людей – значит, мы должны что сделать? Усилить систему контроля и профилактики именно в этих местах. А вспышки будут происходить всегда, поймите, мы от этого не уйдем. Другое дело – как быстро вы на это реагируете. Если вы отреагировали быстро, ввели карантин, проявили твердость, начали лечить, то это локализуется и нормализуется. Но не может же весь край страдать из-за того, что где-то происходят вспышки. Нас на территории Хабаровского края проживает 1 млн 315 тысяч человек (и сейчас гораздо больше, потому что очень много приехало в Хабаровский край). Кроме этого, Хабаровский край – один из регионов, где происходит миграция населения. У нас едет огромное количество на работу на Сахалин, в Амурскую область – все это через Хабаровский край. У нас два железнодорожных пути сходятся, аэропорт, морской переход и так далее. Хабаровск находится в центре Дальнего Востока, соответственно, происходит смешивание [потоков людей], и это усложняет нашу ситуацию.

В любом случае – будем смотреть. Конечно, если ситуация начнет резко ухудшаться, если у нас начнет расти заболеваемость (я подчеркиваю: не выявляемость, а заболеваемость), если увеличится количество «тяжелых», если повысится летальность (а у нас сегодня летальность одна из самых низких в стране: 0,67% при среднероссийской 1,23%), то, конечно же, мы будем вынуждены принимать определенные меры.

 

О «ковидных» выплатах медикам

– Тема выплат врачам, которые работают с коронавирусной инфекцией, в течение всего мая поднимается в СМИ. Вы в течение всего мая говорите о том, что нет такой проблемы, тем не менее она звучит. Еще раз к вам обращаюсь: по данным губернатора Хабаровского края, что с выплатами врачам, работникам скорой помощи и так далее?

– Нужно разделить на две части, чтобы все понимали: есть федеральные выплаты, а есть региональные выплаты. Федеральные выплаты, которые мы производим – там четко регламентированы порядок и количество медицинского персонала, который получает эти выплаты. Это касается только медицинского персонала, который работает в так называемых инфекционных госпиталях. У нас это 10-я, 11-я, частично вторая больница и детская инфекционная больница имени Пиотровича. Эти выплаты не распространяются на другой персонал: на прачек, поваров и всех остальных. Кроме этого, федеральные выплаты на скорую помощь распространяются только на те бригады или сотрудников, которые имели непосредственный контакт с «ковидными» больными.

Понимая, что это будет чехарда и неразбериха: одному платят, другому не платят – мы ввели региональные выплаты, так называемые выплаты иным категориям граждан. И на сегодняшний день и по федеральным, и по региональным доплатам мы выплачиваем все вовремя, в срок и всем.

Но нужно тоже понять: это огромное количество людей, огромная территория. Выплаты начисляют бухгалтеры, главные врачи учреждений. Где-то могут быть трения, это всегда было и будет. Вопрос ведь заключается не в том, что это происходит, а в том, что, если вы это вовремя замечаете, реагируете и нейтрализуете, тогда все нормально. А если вы не хотите этого замечать и не нейтрализуете – тогда происходят социальные потрясения.

Поэтому есть горячая линия, на которую любой, кто считает, что ему не выплатили или выплатили недостаточное количество, может позвонить – и персонально с каждым, поверьте, с каждым мы разбираемся.

Допустим, на пятницу, когда у меня был прямой эфир, был 51 звонок. По всем мы посмотрели, каждому дали ответ. Кому-то выплаты были не положены. Или, допустим, человек звонит и говорит, что ему не заплатили за апрель, а за май заплатили. Но в апреле это учреждение еще не являлось инфекционным госпиталем, и, соответственно, они не попали под федеральные выплаты. Я же не могу заплатить федеральную выплату – это не в моих полномочиях. Я только распоряжаюсь деньгами, которые принадлежат всему краю, всем людям, и мы должны понимать: те доплаты, которые мы делаем людям из регионального бюджета, должны быть обоснованные, четко просчитанные и в рамках закона.

Поэтому приходится людям объяснять, какие выплаты им положены или не положены. Но, если вы заметили, жалоб стало гораздо меньше, накал спал. Мы же не уходим от проблемы – конечно, она есть, но у нас огромный край, и губернатор не может уследить за всем. Но старается.

 

О поощрении волонтеров, работающих во время пандемии

– Пришло в «директ» такое сообщение: «Здравствуйте! Волонтеры всех регионов заслуживают особого внимания, особой награды за их нелегкий труд, связанный с пандемией. Они трудятся в группе риска».

– Согласен. Обязательно [в среду, 10 июня] дам задание проработать варианты поощрения и стимулирования волонтеров, волонтерского движения. Я думаю, пойдем несколькими путями: и материальное вознаграждение, и моральное. Посмотрим, чем мы можем помочь разным категориям волонтеров. Это очень хороший, правильный вопрос, мы [в среду] его будем рассматривать.

 

О военном госпитале для «ковидных» больных в пригороде Хабаровска

– Сергей Иванович, что с госпиталем в Анастасьевке? Его торжественно открыли, но работает он или не работает?

– Отлично работает. Уважаемые граждане! Госпиталь военный, это нужно понимать. И построен он для военных. Но если нам не будет хватать мест для лечения наших пациентов в гражданских инфекционных госпиталях, мы, конечно же, часть коек можем взять у них и положить туда на лечение наших больных. На сегодня там зарезервировано за нами 35 коек с ИВЛ, с кислородом, со всем оборудованием. Но есть одна маленькая проблема. В 10-й и 11-й больницах, в «ковидных» инфекционных госпиталях, врачи уже набили руку и отработали механизмы работы. И, слава богу, у нас сегодня не столько «тяжелых» больных – на пять часов вечера 9 июня у нас 17 человек находятся в тяжелом состоянии, из них 12 на ИВЛ. Поэтому пока наших сил и средств хватает для того, чтобы оказывать помощь.

– То есть лучше, чтобы больные остались здесь, с врачами, у которых уже наработаны схемы лечения?

– Ну конечно. Мы уже не один месяц лечим в «десятке», и там уже отработаны схемы, там происходят ВКС [совещания по видеоконференцсвязи] с Москвой, передается опыт, по каждому больному берутся анализы, СКТ [спиральная компьютерная томография] и так далее. А этот госпиталь – он военный и он новый. Для «тяжелого» реанимационного больного это оборудование хорошо, но, с другой стороны, мы же не можем из 10-й больницы возить туда врачей, чтобы они лечили. Если бы мы гражданское население повезли туда, то лечили бы его военные. Пока нам бы этого не хотелось. Про запас мы эти места держим, имеем в виду, что 35 коек у нас есть, в случае чего мы всегда сможем положить туда больных. Пока такой необходимости нет.

– Когда было открытие, меня поразили цифры. Может быть, вы знаете: в анастасьевском госпитале 44 врача, 87 представителей среднего медицинского персонала и 64 представителя младшего. Где они людей набрали? Проблема же их найти.

– Вообще это отделение 301-го военного госпиталя. Там нет гражданского персонала, там все военные – сотрудники нашего 301-го военного госпиталя. Единственное, что там есть военнослужащие, а есть вольнонаемные, но все они – штат 301-го военного госпиталя. Это не наши доктора.

 

О федеральных дотациях

– Во время нашей прошлой встречи вы говорили о том, что Хабаровский край претендует на некие компенсации из федерального бюджета в связи с потерями регионального бюджета из-за пандемии. Было сообщение в конце мая, что 1,7 млрд получены. Куда, на что, как это средства будут работать?

– Многие отрасли у нас закрыты – соответственно, мы потеряли в доходах. Поэтому Федерация нам частично компенсировала [потери]. Но мы еще доберем обязательно. Дело в том, что это были распределены первые 100 млрд рублей. Что очень хорошо и что радует – Хабаровский край получил больше всех на Дальнем Востоке. Это составило почти 50% от той суммы, которая была выделена на Дальний Восток. Я не хотел бы об этом говорить: получили и получили, молодцы, и спасибо нашей федеральной власти, но я боюсь, что сейчас другие регионы, увидев это, [начнут интриговать].

Будет распределяться еще 100 млрд, и там мы тоже претендуем на свою часть. Нам эти деньги необходимы.

Куда пошли деньги? На все пошли: на поддержку предпринимателей, на борьбу с коронавирусом и так далее. Ведь на борьбу с коронавирусом мы тратим колоссальные деньги. Вы представьте, что такое переоборудовать две больницы под «ковидный» госпиталь. Штат врачей, медикаменты, питание и так далее. Это же все стоит очень серьезных денег. Но вы же не слышали, чтобы в Хабаровском крае сказали, что на что-то денег не хватило или на что-то не выделили. У нас с этим строго: все, что необходимо, мы выделяем.

Еще раз хочу сказать огромное спасибо нашему федеральному центру, что они нам помогают. Это очень хорошо и правильно.

 

О заколдованной дорожной стройке в Комсомольске-на-Амуре

– Давайте отвлечемся от коронавируса, тем более что информационных поводов было очень много с тех пор, как мы с вами встречались в этой студии. На прошлой неделе вы побывали сразу в нескольких районах Хабаровского края. Я, наверное, начну с Комсомольска. Там есть проблемная точка дорожного строительства – Комшоссе: с 2016 года идет проект, в 2020 году уже поменяли подрядчика, но, судя по видеокадрам встречи с подрядчиком, проблемы возникают и сейчас. Там какое-то заколдованное шоссе?

– В Хабаровском крае, несмотря на коронавирус, мы не закрыли и не приостановили ни одного предприятия и ни одной программы, которые касаются дорог, строительства, сельского хозяйства. Мы поставили для себя задачу, несмотря на коронавирус, выполнить все планы, которые мы наметили.

По Комсомольску, не считая всего остального, мы должны в этом году построить, отремонтировать и сдать Комшоссе, мы должны сдать проспект Мира, отремонтировать 18 улиц по БКД [нацпроект «Безопасные и качественные автомобильные дороги»], сделать тротуары и новое освещение. И мы это выполним, чего бы нам это ни стоило.

Что касается Комшоссе, там проблема заключается в следующем. Подрядчик выиграл [конкурс], но у подрядчика не хватает силенок: он и БКД занимается, и Комшоссе. Поэтому я указал на такой факт, создал комиссию – там необходимо привлечь субподряд. На Комшоссе должно работать не менее 200 человек, не менее 51 единицы техники, работу нужно организовать в три смены. Тогда до холодов мы эту дорогу полностью отремонтируем, заасфальтируем, сделаем тротуары, ливневку, канализацию.

– Уже набрали людей? С вашей поездки прошла почти неделя.

– В Комсомольске уже находится группа, которую я отправил, сегодня идет отбор, заключаются договоры, и с каждым днем там постепенно наращивают темпы. Что-то мне подсказывает, что при должном уровне контроля Комшоссе будет построено. Оно соединяет город с Дзёмгами, и люди уже физически, морально и душевно устали.

Почему в прошлом году не получилось построить Комшоссе? Это были объективные причины. Было наводнение, там разливался Теплый ключ, эта дорога была залита и ее невозможно было делать. Но наводнение прошло, поэтому нужно все сделать. И Комшоссе сделаем, и БКД, и проспект Мира. Никуда не денемся.

 

О Бикинском районе, где «везде проблемы»

– Еще одна поездка – Бикинский район, причем болевая точка – районный центр, город Бикин: там проблемы с инфраструктурой ЖКХ…

– Да там везде проблемы.

– Например, котельная. Министр ЖКХ края Дарий Тюрин говорил, что когда-то предприятие, которое обеспечивает город теплом, даже ставили в пример – они использовали современные технологии. Но сейчас ситуация диаметрально противоположная: долги, изношенное оборудование, низкая энергоэффективность. Есть выход из этой истории?

– Есть. Во-первых, в Бикине фактически отсутствует нормальное водоснабжение. Мы сделали проект, выделили 800 млн рублей, и где-то с июля или августа мы приступаем к строительству нового водозабора, подкачивающих станций, будем менять полностью всю систему водоснабжения – более 32 километров, будем ставить компенсаторы и так далее. Когда полностью закончим с водоснабжением, то люди смогут пить чистую воду из-под крана.

Второе: в Бикине мы запроектировали и начинаем строить два дома по 30 квартир для сирот и два дома по 66 квартир для переселения из аварийного жилья. Там в ближайшее время уже зайдут подрядчики и начнут строить дома.

Кроме этого, принято решение по котельной. Бардак там длится в течение последних девяти лет. Он частично объективный – устарело оборудование, а частично субъективный, то есть там нужно поменять собственника. И мы это сделаем – поменяем собственника, выделим деньги, отремонтируем котлы, переведем объект на новую систему, и будет все нормально. В принципе, никакой сложности там нет. Просто там любили так: заниженный тариф, повышенный расход, предприятие отработало, нарастило дебиторскую задолженность, подали на банкротство, дебиторку сплавили своим, поменяли название, зашли на новый этап.

– И так можно долго по кругу ходить.

– Это не только Бикин, у нас многие так. Ну, уже не многие, но любят так поступать: заходит предприятие, создает дебиторку, идет на банкротство, дебиторку продает коммерческой структуре, и уже под новым именем, но со старым качеством заходит. И это все, конечно, приводит к таким последствиям.

Причины того, что там происходит, мы знаем на 100%, поэтому есть четкое задание ЖКХ – навести порядок по системе отопления. По воде же мы наводим, по электричеству наводим, по дороге поняли, что нужно делать, дома начинаем строить. И котельную тоже приведем в порядок.

– Но ведь там еще своего рода политический кризис. Районные депутаты не приняли отчет главы района о проделанной работе, то есть, по сути, его работа признана неудовлетворительной. И та же история в самом Бикине: отчет главы поселения не принят местными депутатами.

– Я не вижу никакого кризиса. Если жители считают, что глава плохо работает, значит, нужно проводить там выборы. Все очень просто. Я думаю, нужно главе переподтвердиться через выборы. А уже там решит население – кого они выберут. Это нормальное явление.

Очень многие проблемы, которые есть в Бикинском районе, связаны с низким качеством управления. Там серьезнейшие проблемы по сельскому хозяйству.

– Хотя, казалось бы, это юг Хабаровского края.

– Там был один из трех ведущих сельскохозяйственных районов Хабаровского края. Сегодня показатели лучше даже в Комсомольском районе, который не является сельскохозяйственным, и в Нанайском районе. Это плохая картинка, но в [Бикинском районе] сегодня уже проработана программа, значительные сдвиги уже наметились, и, думаю, в ближайшее время все там нормализуется.

Депутаты же видят, где что не сделано, поэтому я не вмешивался абсолютно. Это дело депутатов и дело главы. Я сразу сказал, чтобы они сами решали, кто у них будет главой поселения и района. Для меня важно, чтобы был порядок, чтобы было тепло, вода, дороги, люди получали зарплату, чтобы соблюдался правопорядок и чтобы я оттуда не получал коллективные массовые жалобы на то, что что-то не сделано.

Я когда в первый раз приехал, мы столкнулись с тем, что [в больнице] лаборатория на пятом этаже, рентген на пятом этаже, а лифта нет. Я спросил, что происходит, и мне сказали: «Да восемь лет так живем». Сейчас я приехал – лифт сделан, все, что находилось на первом этаже, теперь на пятом, а лаборатория, рентген и все остальное будет на первом – для удобства людей. Я думаю, это коренным образом меняет дело, когда человек приходит – и сразу может сдать анализы, сделать СКТ, рентген. А так ему нужно было ползти на пятый этаж.

Это что? Это разгильдяйство: восемь лет сидели ждали, когда кто-то приедет. Так еще и спасибо мне сказали за то, что поругал и заставил сделать.

 

О китайской «Хорской буренке»

– Раз вы заговорили о сельском хозяйстве, вот еще одно событие последних недель. Арбитражный суд Хабаровского края аннулировал сделку по продаже предприятия «Хорская буренка», которая была совершена еще в 2017 году. Коротко напомню, что некогда самое успешное предприятие по производству молочной продукции выкупили, поля отдали под сою, и в итоге предприятие попросту умерло. Отменили сделку. Что дальше?

– Дальше все очень просто. Земля будет раздаваться хабаровским фермерам для животноводства. Есть много желающих выращивать коров – молочное стадо и мясное, бычков, птицу. Но для этого нужна земля, чтобы сеять многолетние травы: овес, ячмень, то есть выращивать корма. Поэтому сегодня министр сельского хозяйства края, он же зампредседателя правительства, четко проводит такую линию: если у тебя есть 50 коров, а ты хочешь сделать ферму на 100 коров, значит, мы должны тебе дать 3,5 гектара на одну голову – умножаем и получаем число.

А что было? Пришли так называемые инвесторы, там было 1 300 голов дойного стада. Сейчас там насчитывается 470 таких коров, которые не выдерживают никакой критики, засеяли все соей, вокруг все отравили гербицидами, сою вывезли на сопредельную территорию. Налоги не заплатили, коров уничтожили, землю начали губить, да еще и стали огороды [портить] местному населению. Это сущий бардак, это безобразие. Не должно быть таких инвесторов. Инвестор на земле должен производить сельскохозяйственную продукцию и кормить жителей Хабаровского края.

– Но восстановить само предприятие уже вряд ли получится?

– А смысл-то какой? Там будет коров еще больше, но это будут средние предприятия, которые легче обслуживаются, более эффективно работают и имеют прибыль. Повторюсь, вся земля пойдет под выращивание кормов для животноводства.

 

О кете и горбуше

– Летняя путина вот-вот начнется. Горбушу можно будет ловить, а на летнюю кету, по сути, введен запрет, хотя он именуется по-другому – что каждый день будут проходные дни. Что скажете по этому поводу?

– Я сторонник того, что летнюю рыбалку надо закрывать. В последние годы летней кеты идет такое минимальное количество, что не хватает даже взять икры на посев. Даже рыборазводным заводам не хватает, а нерестилища заполняются на 10-15%. Это депопуляция стада, и если мы будем ловить летнюю кету, максимум через три года это будет уже экзотика.

Были годы, когда кету ловили и в ЕАО, и до Амурской области она доходила. Сейчас там это уже экзотика, поэтому и принято такое решение – запретить лов летней кеты. Но прямо запретить мы не можем, поэтому мы на все время промысла кеты – опять же, по согласованию с рыбаками – сделали проходные дни. Проходной день – на речке рыбачить нельзя. Поэтому летнюю кету ловить не будем.

Что касается летней горбуши – да, там наукой выделена квота. Если мне не изменяет память, три с копейками тысячи тонн. Они распределены между КМНС и добывающими предприятиями. Опять же, будем смотреть. Я предупредил сразу, что если будет слабый подход горбуши, то и горбушу тоже ловить не будем. Если будет большой подход – значит, будем увеличивать квоты, но следить будем жестко, чтобы никто не лез в нерестилища, на нерестовые реки и так далее.

Летней рыбы все меньше и меньше, и нужно подумать, как ее сохранить.

 

О спасении леса у озера Амут в Солнечном районе

– Хребет Мяо-Чан – появилась информация, что там будет создан природный парк.

– Что касается Мяо-Чана: озеро Амут – это заповедное озеро, жемчужина, которую, я считаю, нужно сохранить для всех. К сожалению, там начался бардак: начали пилить лес то под видом дров, то под видом больной древесины. Поэтому я принял решение расширить границы национального парка либо заповедника где-то в пять раз, запретить там любую хозяйственную деятельность, любую вырубку.

– В том числе и санитарную?

– Конечно. Любую вырубку. [Разрешены будут] только лесопосадки, только оздоровление. Туристы могут приезжать, любоваться природой, а всю хозяйственную деятельность – запретить.

Потом пускай нас рассудит время, но я считаю, что такие вещи нужно сохранять.

 

О жилье для сирот и трех годах строительства

– Вы уже сказали о жилье для детей-сирот в Бикине, но проблема-то касается всего края. Вспоминают ту самую голодовку

– Ну, мы же выполнили [план] в 2019 году? Выполнили.

– А как сейчас дело двигается?

– Вот у меня лежит справка: в [2020] году 16 квартир дадим за счет построенных в 2019-м, 12 за счет заключенных мировых соглашений, 127 – за счет приобретения на вторичном рынке. Кроме этого, в 2020 году планируется начать строительство 17 домов на 414 квартир, из них 264 – для детей-сирот, 150 – для работников краевых учреждений, с вводом в эксплуатацию конец 2020 – начало 2021 года.

В поселке Хурба Комсомольского района начинаем стоить дом для сирот на 30 квартир, еще 30 квартир – поселок Лермонтовка Бикинского района, 50 квартир – в поселке Октябрьском Ванинского района, 104 квартиры (13 домов) в городе Хабаровске – маленькие дома, 50 квартир в двухсотквартирном доме в городе Комсомольске-на-Амуре, который мы начинаем строить на Парусе.

Кроме этого, на сегодняшний день проектируется 60 домов на 776 квартир, из них 690 – для детей-сирот, 86 – для работников бюджетных учреждений. Начало строительства будет уже в 2021 году. Я не буду все перечислять, но 256 в Хабаровске, 90 в Лазо, 120 в Верхнебуреинском районе…

– Большие, серьезные цифры.

– Это все сегодня спроектировано, внесено в КАИПы [краевые адресные инвестиционные программы] и обеспечено деньгами. Это все будет построено, можете даже не сомневаться.

Вообще 2020, 2021, 2022 годы в Хабаровском крае – это годы стройки. Мы сегодня строим 52 объекта, общие вложения – 17 млрд рублей. Мы строим больницы, школы, поликлиники, детские сады, спортивные сооружения, причем не только в Хабаровске, а по всему краю. Если мы заедем буквально в любой район – где-то что-то строится: в Бикине – дома, в Нанайском районе – школа, там ФАП, там амбулатория… В общем, у нас идет большая стройка, и к 2023 году нам нужно построить очень много.

Кроме этого, начинается большая стройка по аварийному жилью в Хабаровске: 67 тысяч квадратных метров уже спроектировано. Будем строить в районе Аэродромной именно для [переселения из] ветхого и аварийного жилья. Эту программу мы должны закончить до конца 2022 года и дополнительно получить 5 млрд рублей, чтобы продолжить эту программу до 2024 года.

Планы грандиозные, но будем все реализовывать. Главное, чтобы жизнь дала возможность.

 

Об июньском параде Победы

– Про парад войск, который пройдет 24 июня, люди спрашивают: можно ли будет прийти посмотреть?

– При определенных условиях – да.

– Ваша позиция по этому поводу, Сергей Иванович?

– Ну, Сергея Ивановича за что ругают сверху иногда? За то, что он, с точки зрения некоторых чиновников, слишком лояльно относится к определенным мерам. Но я все-таки считаю, что при определенных условиях, при соблюдении правил – зачем мы будем обижать наших жителей? Ничего страшного не произойдет, если без столпотворения, без толкучки [люди посмотрят парад], а мы это организуем – огородим, ограничим, квадрокоптеры пустим. И те, кто придет, обязательно посмотрят.

Будет грандиознейший парад, огромное количество техники. Будут летать самолеты, вертолеты, потом будет салют, мы будем локально в разных частях нашего города проводить мероприятия. Но мы постараемся, чтобы люди минимально собирались вместе, поэтому будем «растаскивать» по Хабаровску все эти мероприятия, в разные точки: в Южный, в Северный, в центр.

Я еще раз хочу сказать: жизнь же продолжается, не можем мы уйти от нее. Если будет ухудшаться ситуация, будет расти заболеваемость – значит, и мы будем усложнять нашу жизнь. Если ситуация будет прогнозируемая, под контролем – будем облегчать и улучшать нашу жизнь. Будем учиться жить в условиях коронавируса, но защищать те слои населения, которые наиболее тяжело переносят это заболевание.

'prmedia:treelike_comments' is not a component
Наверх