Александр Галушка: Никаких бюджетных денег на развитие Дальнего Востока не хватит
В интервью «Губернии» глава Минвостокразвития рассказал о «расстрельной» должности, нерыночных преимуществах ТОР и запоздавших инвесторах.
Политика 3233

Глава министерства по развитию Дальнего Востока Александр Галушка дал эксклюзивное интервью телеканалу «Губерния». Беседуя с журналистом Антоном Пиотровичем, министр ответил на вопросы об эффективности территорий опережающего развития, опасениях получателей бесплатных гектаров, деньгах для Комсомольска-на-Амуре, работе с иностранными инвесторами и отношении Москвы к восточным окраинам.


Александр Галушка

– Александр Сергеевич, добрый вечер. Вы впервые у нас в студии, поэтому, если позволите, я начну с лирики. Вы заняли должность министра по развитию Дальнего Востока в 2013 году. В одном из недавних интервью вы говорили, что приехали сюда в момент, когда было наводнение на Дальнем Востоке, и в том числе занимались ликвидацией его последствий. Наводнение, не самый простой регион, огромная территория с минимальным количеством населения, проблемы в экономике, в социальной жизни, плюс не налаженные на тот момент отношения с политическими элитами региона – не было ощущения, что должность какая-то «расстрельная»?

– Да нет, не было такого ощущения. Было понимание, что будущее развития мира связано с азиатским развитием. XXI век – это век Азии, и уже сегодня более 60% мирового ВВП производят в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Было и понимание того, что эти возможности, этот потенциал – чтобы его реально перевести в развитие Дальнего Востока, потребуются нестандартные, новаторские решения. И третье – это понимание того, что именно на Дальнем Востоке нужно пробовать такие новаторские решения, связанные с пересмотром многих представлений о том, как система госуправления должна строиться: со ставкой на частные инвестиции, с пониманием того, что никогда никаких бюджетных денег не хватит, чтобы Дальний Восток поднять. Это основные отправные точки. Конечно, не было никакого ощущения «расстрельной» должности.  Было ощущение того, что впереди очень много работы.

– Давайте об этой работе и поговорим, о тех нестандартных решениях, которые на Дальнем Востоке сейчас осуществляются. В первую очередь это закон о территориях опережающего развития. По сути он начал действовать в 2015 году, хотя был принят в конце 2014-го. Мы видим результаты – те предприятия, которые открываются. Прошло два с половиной года с тех пор, как закон начал работать...

– Если быть точным, два года с тех пор, как первый ТОР – «Комсомольск» – в июне 2015 года был создан.

– Даже еще меньше времени получается. В мае этого года вы говорили: чтобы понимать, насколько эффективно работает закон, необходимо ввести некие индикаторы. Их вы обозначили три: соотношение частных и бюджетных инвестиций, стоимость для бюджета создания одного рабочего места и объем добавленной стоимости. Вы предложили внести эти индикаторы в закон. Сейчас уже можно говорить о том, что какие-то показатели выполняются?

– Уже сегодня мы видим, что те ориентиры, которые были заложены в постановление правительства по созданию ТОРов (а у нас в каждом постановлении указывалось, на какой объем частных инвестиций мы планируем выйти) – по всем ТОРам мы эти ориентиры превосходим. По тем заявкам от инвесторов, по юридически твердым документам, которые поступили по инвестированию в ТОР – мы уже эти ориентиры превзошли. Подчеркну, что это не повод останавливаться на достигнутом. Второе: по объему соотношения частных инвестиций к бюджетным мы тоже имеем лучший показатель в сфере применения бюджетных средств. На один рубль [бюджетных] вложений в инфраструктуру ТОРов мы приближаемся к 20 рублям привлеченных частных инвестиций.

– А рассчитывали изначально на что?

– На майском совещании у председателя правительства Российской Федерации по первым итогам работы ТОРов мы договорились о том, что минимальный порог устанавливается в размере 1:3. То есть на один бюджетный рубль мы должны получать не меньше трех рублей частных инвестиций. Такое требование будет закреплено на уровне акта правительства, оно будет ориентиром для создания ТОРов в последующем. Подчеркну, что мы значительно превосходим этот показатель.

– Что касается остальных показателей, а именно стоимости создания для бюджета одного рабочего места и объема добавленной стоимости, – уже можно говорить об этих цифрах?

– По этим двум показателям мы договорились о том, что важно брать их в периоде. Почему? Сначала следуют бюджетные инвестиции, потом приходят частные инвестиции. Сегодня мы видим значительный потенциал расширения ТОРов. Мы обоснованно рассчитываем, что новые инвесторы будут приходить, и полноценно оценить эффект от того, как бюджетные деньги потрачены, мы можем в горизонте от пяти до десяти лет. Таков инвестиционный цикл, потому что инвесторы сначала решение по инвестированию принимают, потом к проектированию переходят, потом завод строят, потом его запускают.

– Понятно, что инновации не сразу начинают работать. По вашим ощущениям, этот «паровоз» под названием «Территории опережающего развития» – он набирает скорость? Или пока мы еще там, в 2015 году?

– Конечно, набирает, и, конечно, мы не в 2015 году. Мы можем видеть эти новые предприятия, мы можем видеть их продукцию на прилавках хабаровских магазинов и первые налоги в бюджеты всех уровней, которые резиденты уже уплачивают (даже с учетом льгот налоги все равно есть). Мы сегодня находимся в фазе, когда тенденция достаточно очевидна, и мы оцениваем ее как длинную волну инвестиционного развития Дальнего Востока. В последующие годы она будет набирать обороты. Те проекты, которые сейчас строятся, будут запускаться, новые инвесторы будут приходить с новыми проектами.

– На этих выходных я услышал интересную точку зрения: создавая ТОРы, мы даем инвесторам, которые приходят на эти территории, нерыночные конкурентные преимущества. К примеру, в ТОР «Хабаровск» открылось предприятие по производству теплоизоляции, при этом в городе есть предприятие, которое тоже производит теплоизоляцию, но не обладает этими льготами. Получается, что они в неравных условиях.

– Условия совершенно равные для всех новых инвестиций и проектов, за исключением особых случаев – подакцизных товаров, банковской деятельности. Любая новая инвестиция может быть реализована в ТОР или свободном порту Владивосток. Напомню, что режим свободного порта действует и в Ванинском районе, а в дальнейшем мы планируем его расширять, в том числе для аэропорта Хабаровск. Если мы заговорили о высоких материях – рыночно это или нерыночно – то посмотрим на опыт соседей из АТР: Китай, Япония, Корея, Сингапур. Есть очень ясное понимание, что одно дело – новая инвестиция, новое предприятие, проект, производство, когда ты вкладываешься, но ничего еще не получаешь, когда еще предстоит «раскрутиться», а потом уже включаются в полном объеме налоговые платежи... У нас так и есть – и в ТОРах, и в свободном порту Владивосток. Льготы носят временный характер, который связан с особо рискованной фазой, когда и окупиться нужно, и риски больше. Другое дело, когда ты уже свои капитальные затраты окупил и работаешь по сложившейся модели. Если у ранее сложившихся предприятий есть намерение реализовать новый инвестиционный проект,  то он может быть реализован и в ТОРах, и в свободном порту Владивосток. Условия одинаковы. Это лучшая международная практика, которая доказала свою эффективность. Мы здесь не придумываем велосипед.

Александр Галушка

– На прошлой неделе появилась информация, что Минвостокразвития возьмет на себя функции Госстройнадзора (речь идет о строительстве инфраструктуры для ТОР). Как это будет работать и что это даст инвесторам?

– Напомню, что в соответствии с законом о ТОР, который 30 марта 2015 года вступил в силу, предполагается, что Минвостокразвития либо выполняет эти функции, либо организует их выполнение. С чем это связано? Нам ни в коем случае не нужны лишние полномочия. Когда мы формировали законы о ТОР, свободном порте и дальневосточном гектаре, мы отталкивались от реальных потребностей инвесторов. Если мы хотим развить Дальний Восток, нужны колоссальные ресурсы. Я уже подчеркнул, что никаких бюджетных денег для этого никогда не хватит. Источник ресурсов – это прежде всего частный инвестор. У этого инвестора в рамках инвестиционного цикла возникают те или иные сложности, и одна из них связана как раз с выполнением функции строительного надзора. В связи с тем, что мы видим эти сложности, в законе о ТОРах и возникла норма [о дополнительных функциях Минвостокразвития]. У нас потребность в этой функции только одна – оптимизировать,  ускорить, упростить процесс инвестирования в части строительства.

– Но куда идти тому же инвестору, тем же подрядчикам, которые проложат дорогу или линию электропередачи, – к вам в министерство? Или это будет организовано на стороннем уровне?

– Исходя из конкретной ситуации в конкретной территории. У нас составляются рейтинги инвестклимата в регионах, которые показывают, что вроде и федеральные законы одинаковые, а работает все по-разному от территории к территории. В тех регионах, где нормально все с этой функцией [строительного надзора], – и слава богу, пусть продолжают. А где сложности – там придется подключаться.

– Сразу возникает вопрос, в каких регионах сложности.

– Мы вас обязательно проинформируем. Секрета ни для кого не будет в этом.

– С 1 июля вступает в силу закон о выравнивании энерготарифов для территории Дальнего Востока. Когда этот закон был только принят, я делал материал на эту тему и связался с руководством одного из хабаровских предприятий, которые не входят в ТОР, чтобы они прокомментировали, как это отразится на их производстве и затратах. Ответ меня удивил: предприятие давно перешло на газ, и расходы на электроэнергию там составляют 5-7% [от общих]. Просчитывался ли эффект от закона о выравнивании тарифов – как это скажется на тех, кто работает не только в ТОР, но и в целом на Дальнем Востоке?

– Конечно, этот эффект просчитывался и учитывался при принятии решения. Эта тема актуальна в первую очередь для северных территорий и тех территорий, где сосредоточена добыча полезных ископаемых. Ведь в чем проблема? Есть месторождения, но при такой цене на электроэнергию, которая сейчас существует, никакого [экономического смысла] их осваивать нет. Снижение цен на электроэнергию дает эффект прежде всего для такого рода [предприятий]. Эффект будет и для тех, кто уже работает, и для новых проектов – благодаря снижению цен на электроэнергию до среднероссийского уровня они смогут запуститься. Если вспомнить Чукотский автономный округ, где цена за электроэнергию – больше 12 рублей за киловатт-час – поразвивай там золоторудные проекты с такой ценой.

– В цифрах уже просчитывался этот эффект?

– Не менее 40 млрд рублей ежегодно – это выигрыш экономики Дальнего Востока от снижения цены электроэнергии до среднероссийского уровня.

– Людей на Дальнем Востоке живет объективно немного по сравнению с остальной территорией страны, не говоря уж о соседнем Китае. К концу лета должна быть утверждена программа демографического развития Дальнего Востока. Что за программа, какие конкретные меры будут в ней предложены?

– В Дальневосточном федеральном округе сейчас проживает 6,2 млн человек. В ближайшее время будет опубликована концепция демографического развития Дальнего Востока. Распоряжением правительства, которым эта концепция утверждается, дается распоряжение в трехмесячный срок разработать и утвердить план мероприятий по ее реализации. Очень обстоятельное обсуждение этой концепции было в правительстве, по каждому региону были отдельные совещания. О чем эта концепция? О том, что нужен особый подход к демографическому развитию Дальнего Востока. Определено и продление материнского капитала, и помощь со стороны федерации в региональном материнском капитале. Концепция предполагает особые налоговые льготы для многодетных семей, адресные пособия, меры стимулирования рождаемости и борьбы со смертностью, с тем особыми причинами, которые есть на Дальнем Востоке – например, с туберкулезом. Что касается миграции на Дальний Восток, здесь концепция [учитывает] экономику, которая дает рабочие места. Те десятки тысяч рабочих мест, которые будут создаваться на Дальнем Востоке, создадут экономическую основу, с одной стороны, для укоренения населения, с другой – для миграционного притока. Отдельный момент в концепции посвящен молодежи и вопросам переселения соотечественников. То, что для Дальнего Востока выходит отдельная концепция демографического развития – это беспрецедентный шаг.

– Недавно исполнился год с момента, как начал действовать закон о дальневосточном гектаре. Ведь это тоже [помогает решать задачу]: с одной стороны, удержать население, с другой – привлечь население из других регионов. По итогам прямой линии президент Владимир Путин дал поручение ускорить кадастровый учет земель. Насколько я понимаю, дело не только в землях военных или федеральных структур. Речь идет и о том, что права собственности, которые уже есть у людей, тоже должны быть внесены в реестр – уже сейчас происходит наложение участков. Какое время вы рассчитываете потратить на то, чтобы всю эту землю учесть?

– В конце прошлого и в начале этого года регионы Дальнего Востока сформировали свои заявки на проведение кадастровых работ. Такие работы планируются более чем по 50 тысячам участков. Сразу «откадастрировать» весь Дальний Восток невозможно, и регионы отталкивались от того, где это актуально – где земля пользуется спросом и где она кому-то может принадлежать. Вот там и нужно в первую очередь этим заниматься, и мы решим критическую массу проблемы. Важный момент – это поправки в закон о дальневосточном гектаре, которые правительством РФ внесены в Государственную думу 29 мая. Законопроект важен для любого человека, который планирует получить дальневосточный гектар, а именно: уполномоченные органы не вправе будут отказывать [заявителю], если во время рассмотрения заявки выяснились ограничения, обременения, наложение границ. Уполномоченный орган будет обязан проинформировать об этом гражданина и вместе с ним подобрать альтернативу: границы скорректировать, в другом месте участок предложить, но работать с человеком.

– Довольно часто приходится слышать мысль, что сейчас гектар дадут бесплатно, а потом все равно придется платить. Речь о земельном налоге, который придется платить через пять лет. Конкретных цифр никто из руководителей не может привести. Все-таки есть ли оценки, каким будет этот земельный налог для владельцев гектаров?

– Действительно, первые пять лет предоставляется право безвозмездного пользования землей, и требование закона только одно – освой эту землю. Если ты это требование выполнил, по истечении пяти лет будет бесплатно оформлена собственность на землю. Мы сегодня работаем над тем, чтобы предложить льготную систему налогообложения для получателей дальневосточного гектара. Но, с другой стороны, налог на землю платят все – и граждане, и юридические лица. Да, это налог, но не настолько [большой], чтобы из-за него люди бросали землю. Тем не менее, еще раз подчеркну, над льготной системой мы сейчас работаем.

– Вопрос инфраструктуры для получателей гектара пока, наверное, не очень актуален, но скоро эта проблема начнет муссироваться. В законе сказано (поправьте, если ошибаюсь): когда в одном месте расположено 20 или более участков, власти субъектов могут помочь со строительством инфраструктуры: дорог, ЛЭП и так далее. Но понятно, что региональные бюджеты смогут решить эту проблему не завтра и не послезавтра. Возможно, поможет федеральный бюджет?

– Регионы Дальнего Востока уже сегодня скорректировали планы развития инфраструктуры исходя из того, где спрос на гектары наибольший.  Там, где мы видим сотни и тысячи заявок, туда в первую очередь и пойдет [инфраструктура]. Есть прекрасные начинания, когда люди хотят создавать новые поселения на основе дальневосточных гектаров, – тогда уже вопрос встает о социальной инфраструктуре. Но основное – это дорога и свет. Мы сейчас завершаем согласование этих планов, в ближайшее время их опубликуем, чтобы было понятно, когда, в какие сроки и в каких регионах планируется подведение инфраструктуры. Уже сегодня на сайте Агентства по развитию человеческого капитала опубликована карта, и человек, который хочет получить землю, может увидеть, где землю берут. Несложно предположить, что если ты берешь рядом, то и инфраструктура будет где-то рядом.

– Предполагается ли федеральное участие?

– По закону акцент сделан на регионах, но мы планируем, естественно, и федеральную поддержку. Напомню, что Минвостокразвития наделено полномочиями по согласованию  «дальневосточных разделов» в государственных программах. При согласовании программ развития транспорта и энергетики мы особое внимание будет обращать на то, как учтены потребности получателей дальневосточного гектара.

– Хотелось бы поговорить и о Комсомольске-на-Амуре – городе, за развитием которого следит глава государства. 63 млрд рублей до 2025 года должно быть вложено в развитие социальной сферы города, и до недавнего времени были серьезные сложности с финансированием. С тем же строительством инженерной школы весной были проблемы – деньги из федерации не шли, хотя региональный и местный бюджеты свои обязательства выполняли. Как сейчас складывается ситуация?

– Будем доводить эту работу до конца. План развития Комсомольска разрабатывался не ради плана, а ради города. Сегодня уровень контроля этого плана переведен в администрацию президента, замглавы контрольного управления лично занимается этим вопросом. Мы на прошлой неделе проводили совещание, сейчас готовится доклад президенту о всех тех сложностях, которые возникли с реализацией плана.

– Возможно, проблемы возникли из-за того, что в бюджете не были прописаны эти расходы. Но на следующий год они уже будут заложены?

–  Мы будем последовательны и настойчивы в реализации этого плана. Хочу отметить, что Минвостокразвития перераспределило в рамках госпрограммы развития Дальнего Востока более 1 млрд рублей на реализацию мероприятий плана, которые запланированы на этот год.

Антон Пиотрович

– Вернемся к инвестиционной политике, поговорим о дне корейского инвестора в Хабаровске. Вы сказали, что день корейского инвестора поможет решить проблемы иностранных инвесторов, работающих на территории Дальнего Востока России. О каких проблемах речь?

– Они разные. Иностранные инвесторы вновь открывают для себя российский Дальний Восток, открывают те новые механизмы, инструменты, которые здесь заработали. Это не только корейские инвесторы – они, я бы сказал, подзапоздали. Но мы видим очень хороший настрой нового руководства Республики Корея, инвестиционного сообщества – [готовность] наверстывать упущенное. В связи с этим такой «корейский день» мы и проводим. Если мы посмотрим на Хабаровский край – здесь, например, никогда раньше не было инвесторов из Японии, но они уже есть: и компания JGC, и компания Sojitz работают. JGC планируют вторую и третью очередь [тепличного комплекса], а во главе с компанией Sojitz консорциум японских инвесторов будет участвовать в реконструкции Хабаровского аэропорта. И другие инвесторы из Японии сейчас очень внимательно присматриваются [к проектам региона].

– При том, что японские инвесторы очень осторожны.

– Да, очень осторожны и скрупулезны, неспешно принимают инвестиционные решения. Тем не менее первые инвесторы из Японии в Хабаровском крае есть. Мы видим большой потенциал привлечения корейских инвесторов на Дальний Восток, в Хабаровский край. «Корейский день» в Хабаровске посвящен тем инвесторам, которые уже либо заходят на Дальний Восток, либо присматриваются, видят перспективные ниши. [Цель] – предметно, адресно рассмотреть их вопросы и наладить регулярное взаимодействие.

Когда я говорю, что они запаздывают, я имею в виду следующее. Допустим, с японскими партнерами мы запускаем уже в ближайшие два месяца совместную российско-японскую компанию по привлечению японского бизнеса на российский Дальний Восток. JBIC (Японский банк международного сотрудничества) – учредитель с одной стороны, Агентство Дальнего Востока по привлечению инвестиций и Фонд развития Дальнего Востока – с другой. Для чего? Чтобы на постоянной, ежедневной основе привлекать все новых японских инвесторов. Участие JBIC «спрямляет путь». Если JBIC участвует, то это, во-первых, профессиональная экспертиза, во-вторых, это поддерживается правительством, в-третьих, можно рассчитывать на «длинное» и «дешевое» финансирование со стороны этого банка. Такие партнеры нам, конечно, нужны.

На следующей неделе планируется подписание в Москве соглашения о создании центра поддержки китайского бизнеса на Дальнем Востоке. И то же самое мы предлагаем корейским партнерам. Они заинтересованы, и мы в самое ближайшее время оформим такого рода институт по целевой поддержке корейского бизнеса на Дальнем Востоке.

– На ваш взгляд, меняется ли отношение центральной части России (и прежде всего людей в правительстве) к Дальнему Востоку? На самом деле вопросов много: и пограничный пункт пропуска на Большом Уссурийском острове, который все никак не может решиться, и вопрос моста в Амурской области, который Китай наполовину построил, – можно говорить долго.

– Да, отношение меняется. Если быть точным, такой мост не в Амурской области, а в Еврейской автономной области (Нижнеленинское – Тунцзян). Как раз в Амурской области российская часть моста Благовещенск – Хэйхэ строится быстрее, чем китайская. Хотя, конечно, если мы говорим о перспективах сотрудничества с КНР, – чтобы его реализовать, мосты надо строить, иначе потенциал так и останется потенциалом. Проекты, связанные с развитием трансграничной инфраструктуры, как раз позволяют шаг за шагом этот потенциал раскрывать. Это с одной стороны.

С другой стороны, вы спрашиваете, меняется ли отношение. Во-первых, происходит то, чего раньше не было на Дальнем Востоке. Мы с вами говорили о первых японских инвесторах в Хабаровском крае, или, допустим, первые инвесторы из Индии пришли на Дальний Восток – их никогда раньше не было, теперь есть. Причем именно индийский инвестор будет реализовывать крупнейший инвестиционный проект для Камчатского края. К Восточному экономическому форуму, уже во Владивостоке, KGK запускает алмазоогранное производство, оно сейчас строится.

А если говорить совсем о глобальных вещах, то нам выпало жить в такую эпоху, когда, с одной стороны, 500-летний период доминирования исторического Запада закончился. А с другой стороны, наверное, впервые столь явно Россия осознает возможность развиваться не с запада на восток, а с востока на запад, используя ту мощь, ту экономическую динамику, которая сегодня формируется не в Европе, а именно в Азиатско-Тихоокеанском регионе.  

Одно вполне очевидно: нужно сообразно этим реалиям и возможностям выстраивать экономическую политику государства. И [шаги в этом направлении есть]: это и свободный порт Владивосток, и территории опережающего развития, и снижение цен на электроэнергию, и особый подход к Дальнему Востоку в самых разных государственных программах, и запускающиеся с 1 августа электронные визы.

Комментарии 4

побольше бы таких министров - быстрее мордор развалится и у Дальнего Востока появится шанс
ишаев 30.06.2017 06:23
побольше бы таких министров - быстрее мордор развалится и у Дальнего Востока появится шанс


С ТОРами вообще дело непонятное.
Глеб Наваро 30.06.2017 09:59
С ТОРами вообще дело непонятное.


А что яхты коротки стали(с) Вы друзья как ни садитесь всеж в музыканты не годитесь (Крылов) Не забываем что это граждане своими налогами содержат аппарат государства (который есть аппарат насилия- в.ленин) Если гражданам надоест платить налоги- аппарат развалится. Так же и рабы давали своим владельцам процветание но не наоборот (история) Присвоили себе общенародные ресурсы, тратятся на зачистки палестинских пустынь в угоду тайным мировым правительствам, пускают пыль в глаза всякими чемпионатами олимпиадами, один такой большой ученый уже довел до процветания хабкрай что народ валом отсюда повалил - и иАО довел до полного упадка и двухсотпроцентной дотации, когда вы уже слезете с горба трудового народа и перестаните последние грошы из карманов бедняков выгребать
васек 03.07.2017 14:39
А что яхты коротки стали(с) Вы друзья как ни садитесь всеж в музыканты не годитесь (Крылов) Не забываем что это граждане своими налогами содержат аппарат государства (который есть аппарат насилия- в.ленин) Если гражданам надоест платить налоги- аппарат развалится. Так же и рабы давали своим владельцам процветание но не наоборот (история) Присвоили себе общенародные ресурсы, тратятся на зачистки палестинских пустынь в угоду тайным мировым правительствам, пускают пыль в глаза всякими чемпионатами олимпиадами, один такой большой ученый уже довел до процветания хабкрай что народ валом отсюда повалил - и иАО довел до полного упадка и двухсотпроцентной дотации, когда вы уже слезете с горба трудового народа и перестаните последние грошы из карманов бедняков выгребать


никаких бюджетных денег не хватит с уровнем и скоростью их разворовывания тут, это точно :)
Аноним 03.07.2017 15:06
никаких бюджетных денег не хватит с уровнем и скоростью их разворовывания тут, это точно :)



CAPTCHA
Наверх