Мы не можем принудительно лечить инфицированных – главврач центра «АнтиСПИД» в Хабаровске
Анна Кузнецова в интервью порталу «Губерния» рассказала, насколько быстро распространяется ВИЧ-инфекция в Хабаровском крае и есть ли угроза эпидемии.
Общество 2395
Мы не можем принудительно лечить инфицированных – главврач центра «АнтиСПИД» в Хабаровске

1 декабря отмечается Всемирный день борьбы с синдромом приобретенного иммунодефицита человека, который является следствием заражения ВИЧ. В России на сегодняшний день зарегистрировано около миллиона ВИЧ-инфицированных граждан – такие данные были обнародованы 23 ноября 2015 года во время пресс-конференции главы Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом Вадима Покровского. Месяцем ранее глава Минздрава Вероника Скворцова заявила о том, что к 2020 году в России может начаться эпидемия ВИЧ-инфекции. По ее словам, при сохранении текущего уровня финансирования борьбы с ВИЧ через пять лет число больных возрастет на 250%. 

Между тем в Роспотребнадзоре ситуацию с распространением ВИЧ в нашей стране уже охарактеризовали как эпидемию. Об этом накануне сообщил «Интерфакс». По данным агентства, вирус все чаще поражает людей, не входящих в группы риска.

О том, ждать ли эпидемии инфекции в Хабаровском крае и как вирус иммунодефицита человека распространяется в регионе, в эксклюзивном интервью корреспонденту портала «Губерния» рассказала главный врач Краевого центра по профилактике и борьбе со СПИДом (центр «АнтиСПИД») Анна Кузнецова. Помимо расшифровки беседы, редакция подготовила инфографику о распространении ВИЧ-инфекции в Хабаровском крае.

– Анна Валерьевна, насколько достоверна информация об опасности возникновения эпидемии к 2020 году? Исходя из статистических данных, могут ли жители региона опасаться такой эпидемии?

– Информация очень достоверна, так как основана на математических расчетах. На сегодняшний день по Российской Федерации в течение последних двух лет повышается процент прироста инфицированных: с 2012 по 2013 – на 9 %, с 2013 по 2014 – на 12 %, с 2014 по 2015 рост составил около 20%. [Число заболевших] растет большими темпами. Это инфекционный процесс, и чем больше источников инфекции (а каждый инфицированный человек является источником), тем выше прогрессируют темпы. К сожалению, ВИЧ на сегодняшний день не управляем вакциной, потому что ее нет. Есть какие-то кандидатные вакцины, но ни одна из них еще не вышла – именно в клиническом применении не доказала свою безопасность. Поэтому самое эффективное, что на сегодняшний день придумано, – это очень широкий охват лечения. Потому что терапия позволяет полностью прекратить передачу вируса. При этом сам вирус остается – его нельзя убить полностью, потому что есть такие области, где вирус входит в ядро клетки и оттуда его вывести невозможно. Но терапия предотвращает размножение вируса: человек перестает быть источником инфекции для других лиц. И вот такая массивная терапия, если лечить не менее 60% от всех обратившихся пациентов, действительно может быть барьером и прекратит массовое распространение ВИЧ в обществе. Это благо для пациентов, потому что на сегодняшний день на фоне этой терапии ВИЧ не влияет на ожидаемую продолжительность жизни. Человек с ВИЧ, принимая лекарства и сотрудничая с врачами, будет жить столько же, сколько ВИЧ-отрицательный человек. Плюс это защита общества. Вот такая концепция на сегодняшний день была анонсирована Вероникой Скворцовой, концепция носит своеобразный слоган «Выявляй и лечи». Другими словами, мы выявляем как можно больше, как можно шире бросаем сеть обследований, и как можно больше пациентов из выявленных мы охватываем в лечении. И тогда это должно быть эффективно. Есть опыт ряда стран, где это эффективно.

– Какими были представления о ВИЧ в начале 90-х и как они изменились сегодня?

– Представления изменились кардинально. Изменилась социальная составляющая, серьезнейшим образом изменилась составляющая медицинская. Если в 90-е годы мы имели одну таблетку, один препарат, который не обладал длительной эффективностью, то на сегодняшний день только в России зарегистрировано 21 лекарственное средство. Все они эффективны и безопасны, и на подходе все более и более удобные. Речь идет уже не о том, как нам подавить вирус – любой современный препарат делает это превосходно, – речь идет о том, как нам сделать это максимально комфортно для пациентов. Терапия пожизненная, соответственно, чем удобнее будет прием лекарств, тем более гарантированно пациент будет принимать их так, как нужно. Сейчас говорится о том, чтобы это была одна таблетка в день. Возможно, через какое-то время это будет одна таблетка в неделю. То есть очень разные сейчас идут изыскания, и речь идет уже именно о качестве жизни. Мы уже не думаем о том, как это эффективно, мы думаем о том, повлияет это или не повлияет на качество жизни пациента.

– Насколько современными являются способы лечения в крае?

– Мы закупаем все препараты, которые существуют в Российской Федерации. Они приобретаются за счет средств, которые выделяет федеральный бюджет и бюджет Хабаровского края. Для пациентов это лечение бесплатно, потому что это мера защиты не только пациента, но и общества в целом.

– Но лечения хватает не на всех?

– На сегодняшний день эта концепция, что мы лечим более 60%, – она еще только проанонсирована. Пока у нас расчетный показатель, установленный нам Минздравом РФ, составляет порядка 30-33% инфицированных. Вот именно столько мы и лечим, потому что на эти показатели выделяется соответствующее финансирование, но у нас нет ни очереди, ни записи. Пока все пациенты, которые нуждаются, которые подходят под ныне действующие критерии нуждаемости в терапии, – они, безусловно, все обеспечиваются. Приоритетом являются беременные женщины.

– Как вы работаете с «уклонистами»?

– Мы не можем принудительно лечить инфицированных. Безусловно, пациенты приглашаются на приемы, но если пациент не хочет, то [заставить его] не в наших силах. Мы не обладаем, к сожалению, никакими полномочиями. И это особенно печалит в случае с беременными женщинами. Мы четко знаем, что можем не допустить передачи ВИЧ от матери к ребенку, если мы дадим лекарство обоим. В случае отказа родителей [от лечения уже рожденного ребенка] мы через суд получали судебное решение – и все-таки ребенок получал терапию, но для беременных женщин никаких нормативных документов нет. У нас еще не родившийся ребенок не рассматривается как субъект права. Так что это, наверное, наибольшая проблема: беременные женщины, которые по каким-то причинам не могут получить лечение. Очень часто они зависят от мужчин или отказываются по каким-то религиозным соображениям.

– Кто наиболее подвержен риску заболевания?

– Очень серьезно сместилась заболеваемость. Сейчас это люди от 20 до 40 лет, в основном достаточно благополучные социально. Доминирует у нас половой путь передачи – 75% за 2015 год. А в этом году мы отмечаем подъем гомосексуального пути передачи – 3,2% среди людей, заразившихся во время занятия сексом. Для нас это много, потому что для нашего региона это не очень характерно.

Половой путь передачи – это опять же женщины, опять же рождение детей, то есть вся эта цепочка. Наша главная задача – сделать так, чтобы дети рождались здоровыми, потому что они должны рождаться здоровыми.

– Как часто встречается ВИЧ у детей?

– У нас на сегодняшний день на учете состоят 14 детей, рожденных ВИЧ-инфицированными женщинами, у которых все же произошла передача ВИЧ от матери к ребенку. Но чтобы понять, много это или мало, я скажу, что всего у нас рождено 427 детей [от ВИЧ-инфицированных матерей].

– Как вы оцениваете информированность жителей края в вопросах о ВИЧ?

– Мифы существуют, мы регулярно проводим анкетирование. И нас там беспокоит три вопроса. Первый вопрос – это, безусловно, информированность, второй вопрос – это готовность применять эти знания на практике, а третий вопрос – это готовность общества и каждого человека принять пациента вне зависимости от его ВИЧ-статуса. И вот тут есть такой парадокс: скажем, в случае с половым путем передачи меры профилактики незамысловаты, он них знают все, и о том, что половой путь передачи существует, знает большинство. Но когда доходит до вопроса: «А вы что-то делаете, чтобы с вами этого не произошло?» – тут совершенно печальные цифры, потому что все считают, что этого [инфицирования] с ними не произойдет. Но, к сожалению, опыт нам подсказывает, что если это смогло случиться даже с Чарли Шином, Фредди Меркьюри, Рудольфом Нуриевым, то это как любая болезнь – тут никто не застрахован. Восприимчивость к ВИЧ всеобщая. Предотвратить его может только изделие, эффективность которого доказана.

– Какие основные проблемы на сегодняшний день тревожат специалистов?

– Женщины у нас зависимы от своих мужчин – это факт, наверное, общесоциальный. И это проявляется в неспособности женщины сказать «нет», настоять на защите своих прав. И если говорить о половой передаче, то максимальный риск инфицирования – от мужчины к женщине: женщина более уязвима. Кроме того, имеют место истории, когда мужчины запрещают женщине принимать препараты. Мы имеем и очень большие медицинские сложности, потому что ребенок, если мы не даем химиопрофилактику, может родиться больным. Родители могут верить в существование ВИЧ-инфекции, могут не верить, но от нашего субъективного взгляда реальность, к сожалению, не меняется: ВИЧ существует. И дети могут рождаться больными, это очень печально.

– Существуют ли люди с врожденным иммунитетом?

– Есть такие исследования. Это связано с дефектом определенных рецепторов. На этом, кстати, основано действие некоторых лекарств. Сейчас кое-какие препараты действуют, именно блокируя рецепторы, к которым вирус цепляется и не проникает в клетку. Наибольшая концентрация этих мутаций, связанных с такой вот невосприимчивостью, у людей Севера, коренных народов нашей Сибири и Аляски. Но эта мутация рецессивная: чтобы ребенок был невосприимчив, и у папы, и у мамы должна быть такая мутация. Но это очень редкое чудо.

Наверх